места и люди

Про теплоходы. Сан Саныч

В рубке сильно накурено, но зато тепло. На ветровом стекле круглый термометр показывает чуть выше десяти. Спрашиваю, можно ли постоять?

У штурвала Сан-Саныч, рядом сидит капитан.

Я пришел в рубку не только из голого желания постоять немного рядом со штурвалом, но с вопросами. Не первый раз хожу на речных теплоходах и немного знаком с речными навигационными знаками, но сейчас, сидя на палубе впал в недоумение, потому что потерял всякий ориентир. Спрашиваю – как идем-то? – ни створа, ни буйков!

Сан-Саныч выводит меня из рубки на мостик и показывает на задний створ, оставшийся за кормой. Чуть позже жалуется: наверное, Сухона одна из самых сложных рек, по которой доводилось ходить. Он ходил практически по всей Европейской части России: по Волге до Астрахани, по Каме до Перми, по Белой до Уфы, по Неве, теперь вот здесь до Архангельска.

Разговор прерывается на сложных поворотах и когда Сан-Саныч в бинокль пытается разглядеть на воде вешки. То ли денег у государства  нет, то ли что – буйки ставят далеко не везде, вместо них из воды торчат белые и красные шесты – вешки.

Сухона сейчас в Мае разлилась, вода бурная и рябая, вешки разглядеть трудно, да и сама по себе река сложная, дно каменистое, поэтому, говорит, напряжение на узлы большое. «Да и на нервы тоже» – добавляет.

Так утку на рябой воде примешь за красную вешку, а чайку за белую. Вообще уток тут много. Постоянно перелетают реку прямо перед носом корабля. Низко летят, тяжело.

Замечаю, что вместо привычной стойки машинного телеграфа в рубке два маленьких хромированных рычажка. Спрашиваю, почему так – оказывается год назад только поставили новое оборудование, два новых дизеля. Они гораздо мощнее и тише родных советских, вот сейчас идем ещё не полным ходом, километров 17, а на старых это был бы максимум.

Потом механик говорил, что четырех палубников, наверное, сможем обогнать на глубокой воде.

Спрашиваю: «а 305-й не прошел бы тут?» – «нет, не прошел бы».

Вообще, говорит Сан Саныч, дурацкий теплоход: медленный, некрасивый и неповоротливый – пузырь! Вот, к примеру, Белинский, тоже двухдечный, такой же мощности машины, а обводы совсем другие – гораздо шустрее идет. Да, – добавляю я, вспоминая как Белинский стоял на Тамарином причала на Соловках, – его в море выпускают.

Видимо, к Белинскому у Сан-Саныча своя любовь. Когда я спросил его, на чем ему нравилось ходить больше всего, сказал, что на грузовых. Матросик рядом весело добавил – «ага, никто мозги не конопатит, мол, душ сломался…»

Потом Сан-Саныч добавил: «на Белинский вон не взяли…»

Заполняя вахтенный журнал


© lifanchuk || 2005